ГЛАВА III. Ночная беседа

Фланкер / ГЛАВА III. Ночная беседа

Страница 3

— Не так ли?

— Точно так, господин мой, теперь я готов для вас на любые услуги.

— В таком случае я воспользуюсь вашей любезностью.

— Пользуйтесь, пользуйтесь, сударь, от разговоров с вами я могу только выиграть.

— Может быть, вы и правы. Скажите-ка мне: не считая вашего благородного любопытства, в котором вы мне так чистосердечно признались, нет ли в вас еще каких маленьких недостатков?

Бродяга сделал вид, будто добросовестно вдумывается в себя, и через две-три минуты ответил с огорчением:

— Нет, сударь, не вижу никаких.

— Уверены ли вы в этом?

— Гм! Пожалуй, и могут быть, но, однако, не думаю.

— Ага, вы, видимо, не уверены в этом!

— В самом деле, это правда! — воскликнул бродяга с фальшивой откровенностью. — Вы знаете, сударь, как несовершенна человеческая натура.

— А если бы я вам помог, — сказал дон Стефано, — может быть, что…

— Мы найдем кое-что, не так ли, сударь? — живо прервал его Доминго. — Так помогите, помогите мне, ничего лучшего я не желаю.

— Так, например… заметьте хорошенько: я полагаю, но не утверждаю…

— Я знаю, полноте, сударь, не стесняйтесь.

— Итак, может быть, в вас есть некоторая слабость к деньгам?

— В особенности к золоту.

— Это-то я и хотел сказать.

— Потому только, сударь, что золото так приятно звучит! О! И если его честно приобрести!

— Разумеется. Вот, например, предположим, что кто-нибудь предложил бы вам тысячу пиастров за открытие тайны паланкина дона Мигеля Ортеги.

— Хорошо! — воскликнул бродяга, устремляя ясный взгляд на незнакомца, который в свою очередь внимательно следил за ним.

— И если кто-нибудь, — продолжал дон Стефано, — дал бы вам сверх того, в задаток, такое вот кольцо.

Произнося эти слова, он повертел перед глазами негодяя великолепным бриллиантом.

— Я бы согласился, клянусь Богом! — с жадностью воскликнул бродяга. — Хотя бы для открытия этого секрета мне пришлось бы навсегда лишиться места в раю, на которое я все же надеялся!

— Освободите этого человека, Вольная Пуля, — холодно произнес дон Стефано, — мы поняли друг друга.

Почувствовав себя на свободе, метис подпрыгнул от радости.

— Где перстень? — спросил он.

— Вот он, возьми его, — сказал дон Стефано, подавая ему перстень. — Договор заключен?

Доминго сложил крестом большой палец правой руки и большой палец левой и, гордо подняв голову, сказал громко и с чувством:

— Клянусь крестом Искупителя употребить все усилия для открытия тайны, которую дон Мигель так ревностно скрывает! Клянусь никогда не изменять кавалеру, с которым заключаю условие в настоящую минуту! Эту клятву произношу в присутствии трех лиц, здесь стоящих, и обязываюсь, если обману их, подвергнуться без ропота такому наказанию, даже смерти, к какому угодно будет этим господам присудить меня.

Клятва, принесенная Доминго, была самая грозная, какую только могут произносить испано-американцы; не было примера, чтобы они нарушили ее. Дон Стефано удовольствовался ею и доверился честности бродяги.

Вдруг на некотором расстоянии от них раздалось несколько выстрелов, а вслед за ними громкие крики.

Вольная Пуля вздрогнул.

— Дон Хосе, — сказал он незнакомцу, положив руку на его плечо, — Бог покровительствует нам. Возвращайтесь в лагерь. Следующей ночью я, вероятно, сообщу вам что-нибудь новое.

— Но что означают эти выстрелы?

— Не беспокойтесь, идите, предоставьте действовать мне.

— Если вы этого хотите, извольте, я уйду.

— А я? — спросил Доминго. — Послушайте, друзья, если вам предстоит подраться на ножах, то не можете ли вы и меня взять с собой?

Старый охотник внимательно посмотрел на него.

— Гм! Мысль твоя не дурна, — сказал он через минуту, — пойдем, пожалуй, с нами.

— В добрый час; вот и найден предлог для оправдания моего отсутствия.

Дон Стефано улыбнулся. Напомнив еще раз Вольной Пуле об их свидании в следующую ночь, он скрылся в кустарнике, направляясь к лагерю.

Оба охотника и метис остались одни.